фасадные работы и московской области
Минный заградитель «Прут»
Меняющиеся названия: Проход "Москва"
Страны под флагом которых служил: Российская Империя
Год списания с флота: 1914
Водоизмещение (надводное/подводное): 5459 т.
Размеры:
длина -
109,7 м
ширина - 13.1 м
осадка - 7.9 м
Скорость хода: 13.5 узла
Дальность плавания:
над водой -
4370 миль
Силовая установка: 1 ПМ 2628 л.с., 2 котла, 1 винт
Вооружение: 8 - 47 мм, 2 - 37 мм, 3 пулемета, 900 мин заграждения
Экипаж: 11 офицеров и 267 матросов

"Прут", бывший пароход Добровольного флота "Москва", был построен в 1879 г. Водоизмещение его было 5459 тонн и максимальный ход 12 узлов. В 1909 г. он был приспособлен как минный заградитель и вооружен 8 - 47-мм орудиями, и в 1914г. являлся единственным большим заградителем Черноморского флота; он брал на борт 750 мин новейших образцов, включая вахтенные, глубоководные и 75 двойных, что составляло 50% заградительных возможностей флота.
Экипаж "Прута" в отличие от только что оборудованных под заградители пароходов был в постановке мин хорошо натренирован и состоял из 9 офицеров, доктора, иеромонаха и 296 человек команды. Кроме того, на борту находилась минная школа и штаб начальника дивизиона заградителей контр-адмирала Львова. С февраля 1913 г. "Прутом" командовал коренной черноморец, капитан 2 ранга Г.А.Быков.
28 октября 1914 г., около 2 часов дня, "Прут", вместе с флотом, вернулся после маневров в Севастополь. Общий сигнал о трехчасовой готовности был для него заменен сигналом "Приготовиться к походу", и командир его был вызван в штаб. Прибыв на "Георгий Победоносец", Быков был принят адмиралом Эбергардом, приказавшим ему следовать в Ялту, быть там на следующее утро и, погрузив на борт батальон пехоты, немедленно возвращаться назад.
Проходя через помещение штаба, Быков подошел к группе офицеров, оживленно разговаривающих у карты Черного моря, сказавших ему, что накануне было получено радио от парохода "Королева Ольга", сообщавшего, что около 5.30 дня он встретил у Босфора германо-турецкий отряд, а сейчас пароход "Великий князь Александр" подтвердил свое первое донесение, что в 10.20 утра, на высоте Амастры, т.е. в 140 милях восточнее Босфора, он встретил "Гебена" в сопровождении двух миноносцев. (Война с Турцией еще не началась, но с целью наблюдения за турецким флотом были использованы снабженные радиотелеграфом пароходы РОПиТа [Русского общества пароходства и торговли], совершавшие рейсы в Константинополь и вдоль берегов Анатолии).
Зайдя затем к начальнику охраны рейдов капитану 1 ранга Бурхановскому для получения указаний для прохода минных заграждений, Быков высказал свое опасение, как бы "Прут", со своим батальоном, не напоролся на "Гебена".
Перед выходом в море контр-адмирал Львов со своим штабом перешел на другой заградитель, а чины минной школы были отправлены в экипаж.
После 5 часов дня "Прут" снялся с бочки. Командир приказал корабль затемнить и ходовых огней не зажигать; лично он всю ночь не сходил с мостика. Дувший днем ветер постепенно затих и горизонт очистился.
Около 9 часов вечера было расшифровано общее радио флоту: "Положение весьма серьезное. "Гебена" видели около Амастры. С рассветом быть готовыми к съемке с якоря". После полуночи, когда уже открылись огни Ялты, "Прутом" была получена телеграмма: "Ночь держаться в море. После рассвета возвращайтесь в Севастополь, вскрыв, если появится неприятель, пакет 4-Ш" (пакет с распоряжениями на случай войны и планами заграждений). Немного спустя, поступило общее радио заградителям: "Завтра приготовиться ставить мины".
Опасаясь ночной встречи с нашим дозорным дивизионом миноносцев, крейсировавшим между Херсонесом и Лукуллом, Быков решил держаться мористее и, выйдя на траверз Севастополя, лишь после рассвета подойти к условной точке "А", обозначавшей проход через заграждения. Быков предполагал, что на рассвете в этом районе его прикроет флот или, во всяком случае, сильный отряд и обеспечит вход в Севастополь. Он думал, что в противном случае ему приказали бы зайти в Ялту или скрыться в Балаклаве, что с его опытом не представляло бы затруднений; если же "Пруту" было необходимо быть утром в Севастополе, то входить туда вдоль берега. Но, на самом деле, лишь находившийся в дозоре 4-й дивизион, в составе трех устаревших миноносцев типа "Ж", получил от комфлота радио: "В случае появления неприятеля поддержите "Прут".
Не говоря о сильном нервном напряжении, ночь прошла спокойно, в 5.20 утра было получено общее радио флоту: "Война началась". Не имея никаких новых инструкций, "Прут", находясь на траверзе Севастополя, повернул на точку "А".
После побудки было приказано готовиться к постановке минного заграждения. Начался рассвет, но видимость в сторону Евпатории была плохая из-за полос тумана.
В 6.33 утра, со стороны берега, было замечено зарево, как от сильной канонады, продолжавшееся 18 минут. Из этого Быков заключил, что между ним и Севастополем находятся вражеские корабли и, чтобы избежать с ними встречи, увеличив ход до самого полного, повернул, примерно, на юго-восток, в направлении на Балаклаву.
В это время, в отдалении, левее "Прута", были замечены, шедшие параллельным ему курсом, три миноносца 4-го дивизиона, которым командовал капитан 1 ранга князь Трубецкой. Внезапно, увеличив свой ход, миноносцы повернули влево и через несколько минут около них стали подниматься фонтаны от падавших кругом снарядов. Это была бесстрашная атака маленьких миноносцев Трубецкого на "Гебен", во время которой флагманский миноносец получил тяжелые повреждения. Стрелявшего по миноносцам противника не было видно, но командиру "Прута" стало ясно, что теперь неприятель находился недалеко.
Все еще не получая никаких указаний, Быков решил напомнить о "Пруте" и в 7 часов по радио показал свое место: 44° 34' северной широты и 33° 01' восточной долготы (14 миль от Херсонеса). На это радио ответа он не получил; но спасти "Прут" возможности уже не было.
Вскоре слева был замечен силуэт большого корабля, почти сразу опознанного как "Гебен". С целью попробовать подойти к берегу руль был положен круто на борт, но "Гебен" шел большим ходом наперерез, и стало очевидным, что этот маневр неосуществим. Видя это, Быков принял решение затопить заградитель и пробил водяную тревогу. Фактически, согласно приказу комфлота, на заградителях меры для этого были заранее подготовлены; на "Пруте", в дополнение к открытию кингстонов, иллюминаторов и портиков, под холодильником и в других местах трюма были заложены подрывные патроны, провода от которых были выведены в одно место на жилой палубе; по тревоге эти провода могли быть моментально присоединены к коммутатору (взрывателю).
Командир поставил машинный телеграф на "Стоп", но заднего хода не дал, чтобы заградитель, постепенно замедляя свою скорость, продолжал идти вперед; это было сделано, чтобы отходившие от заградителя шлюпки и бросавшиеся в воду люди быстро оказались за кормой, что позволило бы им избежать опасности от снарядов "Гебена" и возможного взрыва 710 мин, находившихся на борту. Места в шлюпках всем не хватило и часть команды была принуждена прыгать в воду и держаться за брошенные за борт койки.
Застопорив машину, капитан 2 ранга Быков лично передал приказание в машину открыть все кингстоны и травить пар из котлов. После водяной тревоги, кроме командира, должны были оставаться на борту старший офицер старший лейтенант Лонткевич, старший минный офицер лейтенант Рогузский и несколько специалистов из команды. Фактически, еще другие офицеры некоторое время оставались на борту; доктор Алешин был на перевязочном пункте, а престарелый иеромонах отец Антоний, с крестом в руках, благословлял людей на палубе. Некоторые матросы замешкались, не решаясь прыгать в воду, а для снятия последней группы у борта была оставлена шестерка.

Пройдя по носу "Прута", "Гебен" поднял сигнал: "Предлагаю сдаться". В ответ командир приказал поднять стеньговые флаги, и сигнальный старшина на фок-мачте поднял большого размера парадный шелковый флаг. Командир приступил к уничтожению шифров и секретных документов.

Зайдя с правого борта, в 7.35, "Гебен", с расстояния около 25 кабельтов, открыл залповый огонь из 6" [точнее 150-мм] орудий. В это время "Прут" уже заметно осел кормой, а шлюпки, погрузив в полном порядке возможно большее число людей, уже отошли. Первый залп лег перелетом, но второй попал в полубак, вызвав пожар и убив боцмана.

Желая ускорить потопление заградителя, командир приказал лейтенанту Рогузскому взорвать подрывные патроны. Через люк, в жилую палубу, Рогузский крикнул: "Рви!" стоявшему у коммутатора минному кондуктору. На мостике взрыв был слышен слабо, но заградитель встряхнуло и он стал быстро оседать кормой. Считая, что теперь все сделано, командир приказал оставшимся на борту спасаться, сам же, по примеру Сакена и Миклухи-Маклая, решил корабль не покидать. В это время Рогузский, выйдя из радиорубки с последней полученной телеграммой в руке, побежал к мостику по спардеку, но рядом с ним разорвался снаряд, выбросивший его за борт. Перегнувшись через поручни, Быков увидел Рогузского в воде, без движения, кругом его вода была окрашена в красный цвет.

Снаряды продолжали рваться в разных частях корабля, вызывая новые пожары, но ни одна мина не детонировала. Один снаряд надломил фок-мачту и она наклонилась под углом, но большой Андреевский флаг продолжал на ней развеваться. Наконец, пожар охватил всю носовую часть корабля и языки пламени и дым высоко поднимались в небо.

Один из сопровождавших "Гебен" миноносцев, став по носу "Прута", начал бессмысленно стрелять из своего орудия, но снаряды ложились за кормой, где еще находились шлюпки и плавали люди. Одним из этих снарядов был убит бросившийся в воду мичман Смирнов. Командир хотел отогнать миноносец выстрелами из 47-мм орудия, но в это время нос "Прута" настолько поднялся, что по близко стоящему миноносцу надо было стрелять, наклонив дуло орудия вниз, но станок орудия не позволил этого сделать.
Через 10-15 минутстрельбы "Гебен" дал ход и ушел в сторону Сарыча.
Осколком снаряда капитан 2 ранга Быков был легко ранен в спину и контужен в голову, а разрывом одного из последних снарядов выброшен в воду. Вблизи оказалась переполненная шестерка, но командир, зацепившись руками за планширь, отказался занять в ней место и приказал спасать плавающих вблизи матросов. Вдруг, среди дыма, показался иеромонах Антоний, который спустился до нижней ступени трапа, но не решался броситься в воду, а шлюпка, облепленная со всех сторон людьми, приблизиться не могла.
В это время турецкий миноносец "Самсун" подошел к шестерке и взял всех людей к себе на борт, в том числе и командира. Миноносец "Ташос" взял из воды еще некоторое количество плавающих матросов, после чего оба они пошли догонять "Гебена".
Около 8.40 "Прут" встал вертикально и с развевающимся на сломанной мачте Андреевским флагом скрылся под воду... Место его гибели - примерно в 10 милях к западу от Фиолента. За это время переполненные до опасности затонуть барказ, катер и вельбот ушли под веслами по направлению к берегу и были встречены вышедшей из Балаклавы подводной лодкой "Судак", которая их передала спешившему к месту гибели "Прута" госпитальному судну "Колхида".
Таким образом, в Севастополь вернулись три офицера и 199 человек команды. В турецкий плен попали: капитан 2 ранга Быков, старший лейтенант Лонткевич, мичман Архангельский, доктор Алешин, два кондуктора и 69 человек команды. В лагере Кутахия, куда были доставлены пленные, желая облегчить жизнь кондукторов, Быков заявил туркам, что их чин офицерского ранга, и поэтому турки сообщили, что в плен было взяло 6 офицеров. Из экипажа "Прута" погибли лейтенант Рогузский, мичман Смирнов, иеромонах Антоний, боцман Колюжный и 25 матросов.